Человек с Рыжим Псом (ste4kin) wrote,
Человек с Рыжим Псом
ste4kin

~Истребитель. (как-то все)~

Истребитель
~1~

Лейтенант Сиротин шел по ромашковому полю, высоко поднимая ноги. Солнце только-только собиралось показать свой диск из-за белеющей вдали березовой рощи. Был тот самый момент суток, когда ночь неохотно уступает свои права, и очертания предметов зыбко струятся в предрассветном тумане. Густые ромашки путались, стреножа шаг и орошая утренней росой яловые сапоги Сиротина. Лейтенант расстегнул ворот гимнастерки и ослабил ремень: в такой глуши была маловероятна встреча с комендантским патрулем, который мог бы придраться к форме одежды. «Хорошо-то как!», подумал Сиротин, «Сейчас бы на утреннюю зорьку, на реку. Самое то». Тут глаз его зацепился за нечто, явно выбивающееся из статичной утренней идиллии. На границе видимости в киселе тумана мелькнула тень, полметра высотой, не более. «Собака, наверное», подумал лейтенант, «значит где-то деревня неподалеку. Только странно, дымом совсем не тянет». Сиротин ускорил шаг, следя глазами за тенью. «Эй, Полкан, ко мне», крикнул он, роясь в карманах, дабы найти что-нибудь для собаки, «Да не бойся, дурачина: солдат животину не обидит». Однако тень держалась на границе видимости, впрочем, не спеша совсем исчезнуть. В этот момент солнце, наконец, выпростало первый луч из-за леса, и голос с небес громко закричал в самое ухо Сиротина: «Вставайте, товарищ лейтенант! Товарищ лейтенант, пора!»



Сиротин открыл глаза и увидел бревенчатый потолок землянки в три наката. «Это был всего лишь сон», подумал лейтенант, окончательно вырываясь из объятий Морфея. Рядом с топчаном стоял его техник Костя, переминаясь с ноги на ногу: «Товарищ лейтенант, новые машины с завода пришли. Комэск уже на летном поле, приказал всем безлошадным срочно явиться для распределения машин». Сиротин резко поднялся с топчана, сноровисто намотал портянки, сунул ноги в сапоги. Потом прошел в угол землянки, плеснул в лицо водой из ведра, накинул портупею с кобурой, затянул ремень. «Ну что, пошли знакомиться с нашим новым соколом», подмигнул он Косте, на ходу застегивая ворот гимнастерки и надевая пилотку, «Начальство ждать не любит.» Две недели назад Сиротин попал в серьезный переплет, когда прикрывал бомбардировщики. Правда лейтенанту повезло: смог перелететь линию фронта и сесть на нашей стороне, но самолет отправился в утиль, как не подлежащий ремонту. Эти две недели бездействия вымотали его сильнее, чем любой воздушный бой: муторно на душе, когда твои товарищи в небе, а ты неприкаянно бродишь по аэродрому.

Новенькие Ла-5 стояли в стороне от ВПП, окруженные группой безлошадных пилотов. В толпе молодых младших лейтенантов, вчерашних выпускников учебки, издали выделялась массивная фигура комэска Федорчука. Сиротин подошел к комэску, кинул руку к пилотке: «Товарищ майор, лейтенант Сиротин по вашему приказанию прибыл». Федорчук оглядел лейтенанта, усмехнулся краешками губ под густыми усами: «Вольно, Сиротин. Вот и нам техники из резерва подкинули. Машины прямо с завода, тебе, как самому опытному предоставляется право первого выбора». Шесть истребителей были похожи, как братья-близнецы, однако именно второй слева почему-то приглянулся лейтенанту. Он залез в кабину, взялся за штурвал, подвигал рулями, глянул в перекрестие прицела. Костя ходил вокруг самолета, придирчиво разглядывая обшивку, потом постучал согнутым указательным пальцем по лопастям винта. Сиротин спрыгнул на землю: «Ну что, Константин, годится лошадка?» Костя пнул носком сапога по шасси, почесал переносицу:
- Так, а почему бы и нет, товарищ лейтенант? Добрая машина: регламент сделать и можно в бой.
- Ну, тогда так тому и быть, - подытожил Сиротин, обернулся к комэску, - Забираем эту, товарищ майор.

Пару дней Сиротин и Костя занимались новой машиной по полной программе. Техник скрупулезно проверял работу всех систем истребителя, пилот его обживал. Пополнили боекомплект истребителя, расконсервировали и пристреляли пушки. Потом лейтенант сделал пару пробных вылетов, посмотрел, как самолет ведет себя при выполнении фигур высшего пилотажа, дал пару очередей по ржавому немецкому танку на соседнем поле. Танк этот пилоты традиционно использовали в качестве наземной мишени. Костя красной краской через трафарет нарисовал на корпусе машины четыре звезды по числу сбитых Сиротиным немецких самолетов. Наконец и пилот, и техник были уверены в готовности истребителя к бою.

На следующие утро Сиротин в составе эскадрильи вылетел командиром третьего звена на перехват немецких бомбардировщиков, которые по данным радиоперехвата должны были атаковать переправу через Днепр. Над переправой еще издали была заметна «карусель» пикировщиков Ju-87, которых прикрывали истребители. «Заходим со стороны солнца», прозвучал в шлемофоне голос Федорчука, «Сначала третье звено отсекает истребители, потом первое и второе идут на «лаптежников»». Сиротин набрал высоту, маскируясь облачностью, сделал боевой разворот и вышел со своим ведомым на головную пару Bf-109. Атака застала немцев врасплох: ведущий немец, получив качественную плюху из обоих 20-ти миллиметровых ШВАКов Сиротинского Ла-5, потерял левую плоскость и сорвался в штопор. Однако ведомый Сиротина озадил второго немца, и тот быстро сориентировался, сделал восходящую бочку и вышел в хвост ведомому с превосходством по высоте.

~2~

Первая очередь прошла впритирку с фонарем кабины ведомого, после чего ведомый попытался уйти с директрисы стрельбы немца. Но, пилот Bf-109, похоже, имел неплохой опыт, и следующая очередь хлестнула по корпусу Ла-5 ведомого. Сиротин же, провалившись по высоте, после атаки уже мало, чем мог помочь своему товарищу, на хвосте у которого висел немец. Но тут произошло нечто непонятное: в шлемофоне лейтенанта пробормотали скороговоркой по-русски:
- Сиротин, главное не бойся, сейчас будет мертвая петля, и немного прижмет, а потом мы будет сразу на хвосте у немца. Ты, главное, на гашетку не забудь нажать! Товарища-то спасать надо: русские на войне своих не бросают
После этого самолет, вопреки всем законам аэродинамики и логики, сам по себе сделал мертвую петлю со снижения и вышел в хвост Bf-109, атакующего ведомого. К этому моменту Сиротин уже вышел из ступора, вернее заработали рефлексы. И когда истребитель со свастикой появился в перекрестие прицела, лейтенант всадил в него длинную очередь из обоих ШВАКов. Сиротин видел, как очередь из обеих пушек вспорола фюзеляж от хвоста до самой кабины, как нож черноморского рыбака вспарывает ставриду, пойманную на самодур. В шлемофоне удовлетворенно хихикнули:
- Молодец, лейтенант, мандраж не поймал.
После чего в эфир опять ворвались голоса товарищей, и только тут Сиротин понял, что, когда заговорил тот непонятный голос, весь эфир, как будто вымер. Потом комэск скомандовал отбой и эскадрилья развернулась домой. Весь путь на свой аэродром Сиротин ожидал услышать тот самый голос в шлемофоне, но безуспешно. Он уже готов был приписать себе галлюцинации в горячке боя, но перед глазами по-прежнему стояла земля, вздыбившаяся во время мертвой петли и немец, как будто сам по себе попавший в прицел.

После посадки Сиротин сдвинул фонарь кабины и обессилено откинулся на сиденье.
- И что это было? – роились в голове лейтенанта сумбурные мысли, - Неужели самолет со мной говорил!? Бред сивой кобылы! Самолет – кусок неодушевленного железа. Или одушевленного, ведь кто-то же говорил со мной? А мертвая петля… Кто ее сделал? Ну, ж точно не я! Хорошо, у меня в голове звучат голоса, значит, я тронулся умом. Бывает. А мертвая петля, а сбитый немец? Это уже не выверты сознания, это материально. Мистика какая-то. И ведь никому не скажешь: засмеют или, чего доброго, в дурдом отправят. Кому охота иметь в паре пилота с такими заскоками. Молчать, только молчать, а там видно будет.

От исследования глубин своего подсознанья Сиротина оторвал подбежавший к истребителю Костя:
- С полем вас, товарищ лейтенант: еще двух гансов приземлили с летальным исходом. Я вот уже и трафаретик с красочкой приготовил. Сейчас мы ваш боевой счет пополним.
Сиротин вылез из кабины Ла-5 на крыло, грузно спрыгнул на землю, потом отстегнул парашют и бросил его в пыль. Снял шлемофон, вытер потный лоб:
- Пополни, Костя, пополни. А я что-то устал сегодня. Пойду доложусь, перекушу и на боковую. Ты парашют прибери, не в службу, а в дружбу?
И лейтенант устало побрел на построение…

- Молодец, лейтенант, - после построения подошел Федорчук к Сиротину, - ловко ты второго немца завалил, - Будем на тебя представление к «Красной звезде» писать: выручил ты своего ведомого, если бы не ты, то сейчас бы не немец землю целовал, а мы бы похоронку отсылали. Ты мне вот только одно скажи, как ты мертвую петлю крутанул? Ведь не мог, невозможно так извернуться было!
- Честно, товарищ майор? – Сиротин посмотрел в глаза комэску, - Не знаю, как оно вышло, само собой вышло как-то… Разрешите идти?
- Ладно, Сиротин, иди, отдыхай. Сбил и сбил. В бою всяко бывает.

~3~

После обеда на Сиротина навалилась дрема: сказывалось нервное напряжение. Он пришел в землянку, разделся и улегся на топчан, отвернувшись к земляной стене. Однако, сон не шел. Лейтенант снова и снова возвращался мыслями к необъяснимому происшествию. Проворочавшись с полчаса, он встал, оделся и пошел на летное поле. Его Ла-5 уже отогнали с рулежки и он стоял в стороне, поблескивая свежей краской двух новых звезд на фюзеляже. Сиротин зачем-то посмотрел по сторонам, как мальчишка, собирающийся залезть в чужой сад за яблоками. Вокруг не было ни души, только на другом краю взлетно-посадочной полосы суетились техники, готовя самолеты к завтрашнему вылету. Сиротин залез на крыло, потом загрузился в кабину, задвинул стекло фонаря. Потрогал штурвал, постучал пальцем по стеклу:
- Нет! Чушь, так не бывает: бред какой-то.

- Бывает, Сиротин, все бывает, - раздался сзади из-за спинки сиденья давешний голос, - Порой бывает такое, что и в голове сразу не укладывается.
Лейтенант, как ужаленный в мягкое место, подскочил в тесном пространстве кабины, пребольно треснувшись макушкой о фонарь. По спине побежали мурашки размером с гривенник, а волосы встали дыбом, чуть не скинув с головы пилотку.
- Бля! Кто тут!?
- Не шуми, Сиротин, спокойствие, только спокойствие, - кто-то ухватил лейтенанта за рукав гимнастерки, - Да сядь ты, вот скаженный, право слово. И не бойся, не сошел ты с ума. Я вполне материален. В каком-то смысле вашего понимания. Успокоился? Вот и хорошо, теперь и поговорить можно.

Сиротин обреченно плюхнулся в кресло пилота и перевел глаза на то, что все еще удерживало его. Маленькая четырехпалая ладонь, не больше ладони новорожденного ребенка, цепко держала его за рукав. Ладошка была нежно-розового цвета, поросшая коротким редким волосом.
- Ладно, это не галлюцинация, - прошептал Сиротин, - Тогда кто ты?
- А вот это уже деловой разговор. Так бы и сразу, а то начал паниковать.
Маленькая ладонь исчезла, но в следующий момент за спинкой легко прошелестело, и на приборную доску вылез маленький человечек сантиметров тридцати роста. Он деловито прошелся по приборам, потом сел, свесив короткие кривоватые ножки. На голове у странного посетителя было подобие старинного авиационного шлема, а на шее был повязан когда-то голубой шарфик.
- Господи, да кто ты или что ты!? – Сиротин протянул руку, пытаясь пальцем потрогать человечка.
- Э нет, так мы не договаривались, - человечек отодвинулся в сторону от Сиротинского пальца, - смотреть, смотри, а рукам волю не давай, чай не базаре! Сейчас я тебе одну вещь скажу, только прошу, восприми это спокойно. Я - кабинный.

- Ктооо? – протянул Сиротин, - какой еще к лешему кабинный?
- Тихо! Не поминай без дела моих боевых товарищей, - строго произнес кабинный, - самый обычный кабинный. Точнее призванный на военную службу домовой. Если так уж интересно, то из Вологодской губернии буду. Ты думаешь, что только вы люди с ворогом биться желаете? Ошибаешься! У нас тоже свои соображения имеются. И мобилизация есть для тех, у кого злыдни приют пожгли. Понятно дело, что там, где дом целый остался, там и домовой при нем. А вот те, кто без хаты мыкает, и идут вам помогать. Ты думаешь, что самолет сам по себе сегодня такой кульбит учудил? Дудки!
- Подожди, не так быстро, - взмолился лейтенант, - так что же вас всех в авиацию определили? А почему же в начале войны вас не видно было?

- То не моего ума дело, Сиротин, я сам не все до конца знаю. А про мобилизацию я тебе так скажу, хотя тебе оно знать и не полагается. Не все домовые к вам попадают. Кого-то в танковые войска определяют, к артиллеристам тоже случается. Водяные, я слышал, на флот идут, правда это уже не по нашему ведомству. Лешие партизанам пособляют, пехоте тоже. Вот такие дела. Кикикморы…ну да это отдельный вопрос, причем строго секретный.
- Ясно, - протянул Сиротин, - Никогда бы в такое не поверил, расскажи мне это кто-нибудь до войны. А сейчас во все, что хочешь поверишь.

- Вот и ладушки, - кабинный одобрительно покивал головой в допотопном шлеме, - Понимаешь Сиротин, не все так просто. Слышал я, что и у немцев такие, как мы в строю имеются, причем еще с самого начала. Слухи, конечно, но дыма без огня не бывает. Слышал такую поговорку?
- И как же мы дальше будем эээ…кабинный? – Сиротин все пытался уместить в голове новую и такую парадоксальную информацию.
- А так и будем, лейтенант, - впервые за время разговора усмехнулся человечек, - Воевать мы будем, Сиротин. Вместе воевать будем. Русские, люди или не совсем люди, на войне своих не бросают.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 41 comments