Человек с Рыжим Псом (ste4kin) wrote,
Человек с Рыжим Псом
ste4kin

Categories:

Никодим

Кузнец Никодим подхватил вязанку березовых полешек из дровницы и, покачиваясь от последствий выпитого накануне самогона, побрел в рубленную из кругляка баньку. Тропинка от дровницы до баньки представлялась для непохмеленного кузнеца дорогой через пустыню Гоби до ближайшего оазиса с чистой артезианской водой. Тому была одна, но чрезвычайно веская причина – в баньке, под полком была заныкана со вчера литровая бутыль самогона модели «слеза комсомолки». Вчера Никодим в силу производственных крестьянских необходимостей выгнал породистую пятилитровую бутыль божественного напитка, львиную долю которого убрала в закрома личного хозяйства его жена Просковья. Самогон на деревне был валютой, сравнимой по конвертируемости с долларом треклятых штатов Америки. Дрова, навоз, вспашка огорода вот не полный перечень товаров и услуг, которые можно было заполучить за 60-ти процентную личинку зеленого змея. Никодим бочком протиснулся в баньку и высыпал дровишки на свежеокрашенный подпечек. Березовые полешки весело отрезонировали об оцинкованное железо.
- Бляха-муха, - выдохнул вчерашним перегаром кузнец и запах чеснока, усвоенного желудком поселянина, поплыл по предбаннику добротного рубленого строения.

Никодим отодвинул подволок и извлек на свет предмет своих похмельных мечтаний. Племенной ядренный огурец, длиною в член здорового половозрелового мужчины Калужской губернии, был, как всегда в кармане, соседствуя со своим собратом по оружию. Щедро плеснув в помывочный ковшик самогона, Никодим выдохнул толику лишнего воздуха из мощных легких и проглотил огненный комок, смачно зажмакав его огурцом. В голове как-то сразу настало прояснение образов мыслей, а в животе отпустил спазм от утреннего калометания. В целом состояние кузнеца можно было охарактеризовать одним словом – полегчало. Похмеленный Никодим, держась за дверной косяк, выдвинулся из бани, дабы обозреть новый, радующий его веселыми красками внешний мир.
- Красота то какая, лепота, - изрек Никодим, таращась на стога сена за огородом и меланхолично жующих свою травяную жвачку коров.

Внезапно кузнеца охватила нешуточная тяга к родным просторам, которая свойственна людям с тонкой душевной организаций. Правда, порой эта тяга принимала крайне изощренные формы, утягивая бренную оболочку Никодима в ближайший овраг, где он благополучно изображал для супруги свое искреннее трудолюбие на ниве сбора свежее произросшей крапивы для корма курочкам. Курочки, правда, нестись не спешили, мотивирую это на своем квохтачьем языке отсутствием петуха в курятнике. Никодим же, по молодости лет отсидевший два года за кражу колхозного плуга, слово «петух» не уважал, посему таких зверей у себя не держал. Жить на одном дворе с существом по имени петух, было для кузнеца сродни испражнению в свой собственный колодец. Именно по этому обиженные любовью куры регулярно презентовали себя на стол Никодима в жареном виде, ибо яйца почему-то в отсутствии петуха из кур не появлялись.

Никодим, прихватив несколько оскудевшую бутыль, выдвинул свой уже изрядно похмеленный организм в родимые просторы. Дорога по полю вилась легкой, утоптанной лентой под песню «Эх, дороги…» в исполнении повеселевшего Никодима. Как-то само собой, Никодима вынесло на развалины старой барской усадьбы, которая была километрах в трех от его избы.
- Эко меня занесло-то на старые дрожжи, - икнул кузнец в вечность, - Пора бы и назад, иначе Прошка сикир башка делать будет. Хотя нет, куда я такой то домой взад назад? Враз вычислит, чисто спаниель мильцейский! Ну её, пару часиков сосплю по-барски, да и домой.

И Никодим полез в развалины. Внутри помещичьего дома было сыро и неуютно. Никодим даже как-то враз протрезвел и, уже было, решил выбираться из развалин. Внезапно, опершись на угол стены, кузнец вывернул значительную ее часть себе под ноги.
- Мать твою за три скирды, да гирькой подпереть, - заорал Никодим, растирая ушибленную кирпичами ногу.

Потом осекся на полумате, увидев небольшой ящичек, который выпал из стены вслед за рукотворным камнепадом. Ящичек был небольшой, но внушительный с виду. Почему-то Никодиму сразу пришла мысль о барских накоплениях в драгоценных самоцветных каменьях и ювелирных изделий из драгметаллов. Не смутил даже тот факт, что ящичек никоим видом не напоминал сундучок с богатствами, не было ни замка, ни ручки, ни тонкой граверной работы по кромкам ящичка. Тем не менее, жадный полупьяный кузнец трясущимися руками открыл крышку, которая поддалась без особых усилий. И ясность мыслей в голове кузнеца пропала…

В следующий момент Никодим осознал себя сидящим на коньке барского дома, из развалин которого он только что извлек «ящичек». Похмелье и хмель частично пропали, в голове была необычайная ясность, однако мир виделся, почему черно-белым. Более того, Никодим даже видел то, что было у него за ухом. Однако самих ушей на их исконном месте не ощущалось.
- Бля! Где мои уши, - заорал, вернее, попытался заорать благим матом Никодим, когда попытался дотронуться до правого уха.

Уха не было! Как не было и голоса, вместо этого Никодим ощутил, что каждая попытка извлечь звук из организма вызывает голубиное гурканье. Кузнец судорожно стал ощупывать себя, но ничего кроме хлопанья крыльев из этого не вышло. Ощущение было такое, как будто пытаешься погладить себя березовыми вениками по бокам. Кузнец вдруг понял, что стоит на коньке барской усадьбы на двух ногах с четырьмя пальцами, и стремительно теряет равновесие из-за своих упражнений с руками. Поднеся руки к глазам, Никодим увидел голубиные перья. Очень близко. Потом Никодим потерял равновесие и мир перевернулся вверх ногами. Последнее, что видел кузнец, был скат крыши и голубое небо над ним.

Никодим открыл глаза и увидел перед собой наглую кошачью морду. Почему-то морда обычного кота застилала все поле обзора и была размером с голову бенгальского тигра, которого кузнец видел в передаче «В мире животных». Мягко ступая, кошка придвинулась к офигевшему кузнецу. Потом сжалась, как перед прыжком…
- Пошла нах! – рявкнул Никодим, но опять услышал только птичий писк, - Да что же это творится такое? Неужели допился!?

Никодим в ужасе замахал руками, отгоняя горячечные глюки. И вдруг, сам того не осознавая, поднялся в воздух. Кошка-тигр пролетела снизу в прыжке, а кузнец взлетел вверх:
- Наверное, я умер и стал ангелом, - подумал Никодим, набирая высоту, - но в ангелы с похмелья не берут. Да и праведником я не был при жизни: самогонку пил, доярок тайно ебал, обратно, плуг в молодости спиздил. Что со мной!?

Голубь-Никодим, набирая высоту, уходил в сторону пшеничного поля – с похмелья внезапно пробило на еду. Впрочем, это явление обычное – поросняк с похмелья. Кузнец желал трапезничать, причем почему-то именно пшеницей, похоже птичий организм брал свое в вопросах кулинарных пристрастий. Никодим никак не мог примириться с мыслью, что теперь он не человек: сколько радостей жизни было потеряно в рамках новой парадигмы существования в виде птицы. И самое главное, что терзало его крестьянское незамысловатое существо, быль вопрос, почему и как он стал пернатым вредителем полей. Когда кузнец осознал, что по какой-то мерзкой игре случая стал голубем, он сразу вспомнил, как десятками изводил этих тварей на своем поле с помощью тозовской малопульки. Тем временем чувство голода прервало Никодимовы ментальные экзерсисы, и голубь-кузнец плавно спланировал на колхозное пшеничное поле.

Земля на поле была мягкая и теплая и напоминала грудь Проши, жены кузнеца сразу после месячных. Кузнец всеми восемью пальцами деликатно впился в нее на приземлении. Никодим с одной стороны терзался вновь нахлынувшим похмельем, а с другой испытывал экстремально нечеловеческий, птичий голод и принялся резво ощипывать золотистую, тяжелую на корню пшеницу. Спустя полчаса зоб голубя отяжелел так, что клиренс гордой птицы превысил все допустимые аэродинамикой допуски и значения. После обилия гуманитарной помощи голодающим голубям состояние голубя-Никодима приобрело статус «стабильное». Никодим трезвевшим мозгом внезапно осознал, что теперешнее его состояние возникло сразу после контакта с «ящиком с богатствами». Пора было менять карму и выправлять погнутые «сундучком» чакры и кузнец, набирая высоту, на крейсерской скорости молодого голубя в полном расцвете сил заглиссировал к развалинам барской усадьбы.

- Бля! Походу именно тот ящичек меня в голубя засунул. И как мне теперь назад себя в человеческую тушку привлечь? - думал Никодим, барражируя над барской усадьбой, - Все началось, когда я спьяну открыл тот ящичек. Значит надо его открыть снова. Тогда я стану сам собой, - заключил кузнец, прожевывая уже успевшую надоесть пшеницу.

Потом он плавно, но резко, как ас Чкалов спланировал в выбитое окно барской усадьбы. Как раз в то место, где его похмельные шаловливые ручонки вывернули камни из стены, обнажив злосчастный «ящичек с сюрпризами». Ящичек по-прежнему лежал на том же месте, а рядом кузнец обозрел свою побитую годами нездорового образа жизни человеческую оболочку.
- Ну и рожа у меня с похмелья, - подумал Никодим, вглядываясь в знакомое лицо, - да и постричь бороду не мешало бы, а то, как совковая лопата совсем: Маркс с Фиделем от зависти удавились бы.

Голубь с сущностью кузнеца внутри плавно осуществил запланированную посадку на угол того самого ящика. Однако, он, поглощенный фигурами высшего пилотажа при приземлении совсем не заметил, что бродячий кобель Боцман неподалеку выслеживает голубей у старой выгребной ямы. Никодим клювом поддел край «ящичка» и свет опять погас…

Очнулся кузнец оттого, что его немилосердно кто-то кусал, кто-то маленький, но назойливый. Плюс Никодим почему-то стоял на четвереньках, хотя хмель уже успел начисто выветриться из его головы. Да и пахло вокруг как-то не очень приятно.
- Откуда же так псиной воняет, - принюхался кузнец, - вроде мылся я вчера. И почему это мир обратно черно-белый? Неужели я опять не в себе!?

От пережитых треволнений остро захотелось по малой нужде, что почему-то вызвало в голове ассоциации с деревом или забором, а правая нога сама задралась вверх.
- Если сейчас срочно не найду дерево, то обоссусь, - в панике подумал Никодим, - Стоп! Но какого хрена мне нужно дерево? Я что кобель что ли?

Кузнец опустил глаза вниз на руки и увидел собачьи лапы на месте рук:
- Точно, теперь я ко всему прочему еще и в собаку угодил. Юный натуралист, мля! Ой, как блохи кусают.
Тем временем сигнал естественного будильника достиг своего апогея и Никодим, уже не раздумывая, понесся к ближайшему дереву.
- Кайф! – радостно тявкнул Никодим, когда буйное содержимое собачьего мочевого пузыря, наконец, иссякло, - Однако, надо опять к сундучку, загостился я в природе, мать ее.

Сундучок по-прежнему лежал на своем месте, как и кузнецово тело. Никодим лапой поддел крышку, и … ничего не произошло. Кузнец тупо смотрел в открытое нутро ящичка. Тот был девственно пуст, как карман деревенского пьянчуги Трошки.
- Вот тебе, бабушка, и Юрьев день, - упало сердце у Никодима, - и как я теперь буду? Мне что теперь век в собаках ходить? У этой бисовой штуковины электричество кончилось что ли!?

Никодим потеряно опустил собачий хвост к земле. Ситуация вырисовывалась мало приятная, да еще блохи снова активизировали наступление на собачий организм, который похоже стал пожизненным пристанищем для кузнеца. Но не даром говорят, что в кризисной ситуации мозг начинает работать совсем по-другому, демонстрируя чудеса интеллекта. Никодим вдруг вспомнил, что председатель – обладатель единственного в деревне мудреного механизма под названием компьютер, часто говорил после третьего стакана «если комп завис или Винда глючит, то перезагрузить его единственно верное решение». Что это за Винда и почему она глючит, председатель не вдавался в подробности, да мужикам было это фиолетово, потому как водка грелась в стаканах, а не пилась вовнутрь организма. Но смысл той фразы Никодим усвоил: если что-то не так, то надо все повторить заново.
- Может и эта хреновина так же заработает, - с новой надеждой завилял хвостом кузнец, - ну после перезагрузки?

Никодим закрыл ящик лапой, а затем опять открыл его, впрочем, особо не надеясь на чудо. А зря, ибо в следующий момент он почувствовал себя лежащим на неудобно подвернутой ноге, а во рту было знакомое ощущение, как будто там ночевал полк солдат после многокилометрового марша и забыл там все портянки подразделения. Мир вокруг приобрел свои первоначальные краски.
- Ура! – подскочил кузнец и снова упал на задницу, так как ноги за время его путешествий категорически затекли, - дай бог здоровья председателю и долгих лет работы без зависания его компьютеру. Помогла перезагрузка! Но что мне теперь делать с этим ящиком? Может участковому сдать, грамоту, какую дадут, али памятный подарок? С другой стороны, неплохо бы себе оставить – вещь ценная, хотя и работает сикось накось.

Кузнец непривычно для себя глубоко задумался. Потом для оптимизации мозговой активности допил остатки самогона. Пристально посмотрел на закрытый ящичек, лежащий у его ног. Вспомнил, как в панике улетал от простой кошки, как его кусали блохи, снова ощутил во рту вкус пшеницы. Никодим тяжело поднялся и подхватил ящичек под мышку. Вышел наружу из развалин. Кобель Боцман ошалело крутил головой, сидя на хвосте у выгребной ямы.
Никодим широко размахнулся и сильной рукой запустил таинственный ящичек в выгребную яму по высокой дуге. Ящик, пролетев по воздуху, тяжело плюхнулся в середину зловонной лужи, испугав Боцмана, и, булькнув напоследок, ушел под дерьмо.
- Вот так оно лучше будет, - удовлетворенно крякнул Никодим, - спокойнее оно как-то так.

Повеселевший Никодим заторопился домой: было ощущение, что дома его заждалась Просковья. Пусть даже и с ухватом наперевес.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 41 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →